Рекламный баннер 990x90px header-top
Рекламный баннер 728x90px center-top
Архив
Поделитесь новостями с жителями города
Если Вы стали свидетелем аварии, пожара, необычного погодного явления, провала дороги или прорыва теплотрассы, сообщите об этом в ленте народных новостей. Загружайте фотографии через специальную форму.
Этот день в истории.
07:50
26.07.2022
Этот день в истории.
25 июля — день памяти Владимира Высоцкого...
В. Высоцкому, брату. Монино, январь 1981
"Сейчас я вспоминаю...
Мы прощались... Навсегда...
Сейчас я понял... Понимаю...
Разорванность следа...
Начало мая...
Спотыкаюсь...
Слова, слова, слова.
Сорока бьёт хвостом.
Снег опадает, обнажая
Нагую холодность ветвей.
И вот последняя глава
Пахнула розовым кустом,
Тоску и лживость обещая,
И умерла в груди моей.
Покой-покой...
И одиночество, и злоба.
И плачу я во сне и просыпаюсь...
Обида — серебристый месяц.
Клеймённость — горя проба.
И снова каюсь. Каюсь. Каюсь,
Держа в руках разорванное сердце..."
Это стихотворение Олег Даль написал в январе 1981 года. А 3 марта 1981 года не стало и его самого.
Владимир Высоцкий покинул этот мир 25 июля 1980 года. Воспоминаний о тех черных днях написано и рассказано много; нет смысла повторять еще раз уже известные всем детали — о смывавших с асфальта цветы поливальных машинах, о девятикилометровой очереди людей к гробу, о конной милиции. Журналист Алексей Королев в эту скорбную дату написал для портала iz.ru о том, что значит смерть Высоцкого для нас всех — как для страны.
Смерть Высоцкого (в этом небольшом тексте слово «смерть» будет встречаться с точки зрения редактора слишком часто, но это не недосмотр автора, а сознательное желание избежать синонимических рядов, к тому же в данном случае довольно коротких) — так вот, смерть Высоцкого так долго занимала всех исключительно как общественное, чисто лаическое событие, что в конце концов раз и навсегда утвердилась именно в этом качестве. Психофизические ее обстоятельства, относительно дотошно впервые изученные и опубликованные только в девяностые годы — включая тяжелейшую почти агонию последних суток — оказались куда менее важными, чем воспоследовавшая гражданская эксплозия. Кобзон в кабинете директора Ваганькова, нелепая заметка в «Вечерке», люди на крышах табачных ларьков, поливальная машина, смывающая с асфальта цветы, — всё это было сперва городскими сказаниями, потом статьями в «Огоньке» и, наконец — каноном, важной, если не сказать, важнейшей частью культа Высоцкого.
Как ни странно, это действительно магистральная вещь.
Прощание с умершими — первостепенная часть русской традиции, маркер отношения к человеку, особенно к незнакомому лично. На похороны не приглашают, с похорон не гонят. Похороны Высоцкого не были, конечно, никаким актом неповиновения, но ясно показали, кто на самом деле был в доме хозяином.
Кухонные размышления о «своевременности» его смерти обычно сводятся к неприступным по уровню пошлости сентенциям «Ах, что б он написал, если бы», что, несомненно, снижает ценность этих самых размышлений, однако не может вовсе их игнорировать.
#Высоцкий с его поразительным чутьем на время ушел ровно в тот момент (смерть его, разумеется, не может считаться тривиально «скоропостижной», это было медленное самоубийство), когда это событие только и могло стать главой из учебника.
Он уводил с собой целый исторический отрезок — тот, в котором ему было поразительно комфортно с его уникальным статусом «сбоку и немного вверх», с его славой, с его «мерседесами» и Таити, которые если и вызывали раздражение, то у весьма специфической публики — секретарей творческих союзов, референтов журнала «Проблемы мира и социализма» и старших научных сотрудников закрытых «конъюнктурных институтов». Эта эпоха еще — и счастливейшая в советской истории, два десятилетия предсказуемой, пусть и бедной, стабильности, относительной личной безопасности и даже умеренной личной свободы. Насколько Высоцкий был бы своим в следующей, короткой, пятилетней, в которой воевали в Афганистане, сбивали корейский «боинг», завинчивали последние еще не до упора затянутые гайки и в котором сгущалось реальное, почти плотское ощущение вот-вот грядущей войны — бог весть, да не особенно и интересно. С крыши табачных ларьков нация прощалась со временем, в котором только-только стала чувствовать себя относительно комфортно.
Такого не было 55 лет, с того дня, когда из Ленинграда привезли Есенина. (Остальные похожие истории не в счет: Маяковского хоронили официально, с почетным караулом красноармейцев и прочими атрибутами государственного признания; о Гагарине и Жукове нечего и говорить, а других национальных героев Россия в ХХ веке вроде как и не создала). Похороны Есенина были похоронами короткой истории любви между Россией и революцией, оттого и отдавали слегка страшноватым карнавалом (по воспоминаниям художника Ашеля Нюренберга гроб ровно три раза обносили вокруг памятника Пушкину «в знак уважения»).
На панихиде по Есенину присутствовал Троцкий, тремя неделями позже он напишет некролог — вероятно, первый и последний в новейшей русской истории некролог политика поэту. Менее чем через год Троцкий превратится почти в ничто (а через два будет фактически объявлен врагом государства номер один) и это тоже будет конец одной страны и начало другой. Поэт в России, конечно, только поэт, но вот его смерть и особенно похороны вовсе нередко становятся важной частью исторического процесса.
А после Высоцкого Москва будет так хоронить только Сахарова — и эта смерть тоже будет важнейшей отсечкой. Мы не очень-то любим выходить на площадь просто от текущих неурядиц или побузить — слишком тяжелы выученные уроки, в том числе и совсем-совсем недавние. Но если Россия кого-то хоронит всем миром — это значит, что у нее что-то случилось.
Корман Я. И., «Владимир Высоцкий и писатели XX века»
Издательство: Нестор-История
Год издания: 2022
О книге
В данной книге творчество Владимира Высоцкого рассматривается в контексте русской культуры XX века.
Всего в ней — двадцать четыре главы: «Высоцкий и Булгаков», «Высоцкий и Маяковский», «Высоцкий и Есенин», «Высоцкий и Эрдман», «Высоцкий и Гумилев», «Высоцкий и Ахматова», «Высоцкий и Мандельштам», «Высоцкий и Пастернак», «Высоцкий и Шварц», «Высоцкий и Ильф/Петров», «Высоцкий и Чичибабин», «Высоцкий и Коржавин», «Высоцкий и Бродский», «Высоцкий и Стругацкие», «Высоцкий и дело Синявского–Даниэля», «Высоцкий и Ерофеев», «Высоцкий и Галич», «Высоцкий и Окуджава», «Высоцкий и Алешковский», «Высоцкий и Городницкий», «Высоцкий и Клячкин», «Высоцкий и поэты-шестидесятники», «Высоцкий и Межиров», «Высоцкий и детские поэты».
Основной упор сделан на сравнительном анализе гражданских мотивов в творчестве Владимира Высоцкого и того или иного писателя советской эпохи – выявляются как сходства, так и различия в разработке указанных мотивов. С этой целью привлечены рукописи Высоцкого, опубликованные в малотиражных изданиях. А в случае личного знакомства — например, Высоцкого с Ахматовой, Бродским, Галичем, Окуджавой, Евтушенко, Вознесенским и другими поэтами «оттепельного» периода, а также с прозаиками (Синявским, Даниэлем, Стругацкими) — подробно рассматриваются их отношения друг к другу и к советскому строю. При этом вводятся в оборот малоизвестные и вовсе не известные факты.
Книга предназначена для всех, кто интересуется поэзией Владимира Высоцкого и русской литературой XX века.
#Библиобус #Стихи #Музыка #Литература #День_в_истории #Высоцкий #25июля
Источники:
Википедия
Стихотворение Олега Даля, посвящённое памяти Высоцкого
«Когда я уходить решил»: смерть Высоцкого как факт истории страны
Ещё по теме:
Вечер памяти Владимира Высоцкого (1988) видео
«Мне судьба — до последней черты, до креста…»
«Он был замечательный мужик, добрый, щедрый, с душой нараспашку»
«Я не хочу печалить вас ничем»1:05:4651:37
25 июля — день памяти Владимира Высоцкого...
В. Высоцкому, брату. Монино, январь 1981
"Сейчас я вспоминаю...
Мы прощались... Навсегда...
Сейчас я понял... Понимаю...
Разорванность следа...
Начало мая...
Спотыкаюсь...
Слова, слова, слова.
Сорока бьёт хвостом.
Снег опадает, обнажая
Нагую холодность ветвей.
И вот последняя глава
Пахнула розовым кустом,
Тоску и лживость обещая,
И умерла в груди моей.
Покой-покой...
И одиночество, и злоба.
И плачу я во сне и просыпаюсь...
Обида — серебристый месяц.
Клеймённость — горя проба.
И снова каюсь. Каюсь. Каюсь,
Держа в руках разорванное сердце..."
Это стихотворение Олег Даль написал в январе 1981 года. А 3 марта 1981 года не стало и его самого.
Владимир Высоцкий покинул этот мир 25 июля 1980 года. Воспоминаний о тех черных днях написано и рассказано много; нет смысла повторять еще раз уже известные всем детали — о смывавших с асфальта цветы поливальных машинах, о девятикилометровой очереди людей к гробу, о конной милиции. Журналист Алексей Королев в эту скорбную дату написал для портала iz.ru о том, что значит смерть Высоцкого для нас всех — как для страны.
Смерть Высоцкого (в этом небольшом тексте слово «смерть» будет встречаться с точки зрения редактора слишком часто, но это не недосмотр автора, а сознательное желание избежать синонимических рядов, к тому же в данном случае довольно коротких) — так вот, смерть Высоцкого так долго занимала всех исключительно как общественное, чисто лаическое событие, что в конце концов раз и навсегда утвердилась именно в этом качестве. Психофизические ее обстоятельства, относительно дотошно впервые изученные и опубликованные только в девяностые годы — включая тяжелейшую почти агонию последних суток — оказались куда менее важными, чем воспоследовавшая гражданская эксплозия. Кобзон в кабинете директора Ваганькова, нелепая заметка в «Вечерке», люди на крышах табачных ларьков, поливальная машина, смывающая с асфальта цветы, — всё это было сперва городскими сказаниями, потом статьями в «Огоньке» и, наконец — каноном, важной, если не сказать, важнейшей частью культа Высоцкого.
Как ни странно, это действительно магистральная вещь.
Прощание с умершими — первостепенная часть русской традиции, маркер отношения к человеку, особенно к незнакомому лично. На похороны не приглашают, с похорон не гонят. Похороны Высоцкого не были, конечно, никаким актом неповиновения, но ясно показали, кто на самом деле был в доме хозяином.
Кухонные размышления о «своевременности» его смерти обычно сводятся к неприступным по уровню пошлости сентенциям «Ах, что б он написал, если бы», что, несомненно, снижает ценность этих самых размышлений, однако не может вовсе их игнорировать.
#Высоцкий с его поразительным чутьем на время ушел ровно в тот момент (смерть его, разумеется, не может считаться тривиально «скоропостижной», это было медленное самоубийство), когда это событие только и могло стать главой из учебника.
Он уводил с собой целый исторический отрезок — тот, в котором ему было поразительно комфортно с его уникальным статусом «сбоку и немного вверх», с его славой, с его «мерседесами» и Таити, которые если и вызывали раздражение, то у весьма специфической публики — секретарей творческих союзов, референтов журнала «Проблемы мира и социализма» и старших научных сотрудников закрытых «конъюнктурных институтов». Эта эпоха еще — и счастливейшая в советской истории, два десятилетия предсказуемой, пусть и бедной, стабильности, относительной личной безопасности и даже умеренной личной свободы. Насколько Высоцкий был бы своим в следующей, короткой, пятилетней, в которой воевали в Афганистане, сбивали корейский «боинг», завинчивали последние еще не до упора затянутые гайки и в котором сгущалось реальное, почти плотское ощущение вот-вот грядущей войны — бог весть, да не особенно и интересно. С крыши табачных ларьков нация прощалась со временем, в котором только-только стала чувствовать себя относительно комфортно.
Такого не было 55 лет, с того дня, когда из Ленинграда привезли Есенина. (Остальные похожие истории не в счет: Маяковского хоронили официально, с почетным караулом красноармейцев и прочими атрибутами государственного признания; о Гагарине и Жукове нечего и говорить, а других национальных героев Россия в ХХ веке вроде как и не создала). Похороны Есенина были похоронами короткой истории любви между Россией и революцией, оттого и отдавали слегка страшноватым карнавалом (по воспоминаниям художника Ашеля Нюренберга гроб ровно три раза обносили вокруг памятника Пушкину «в знак уважения»).
На панихиде по Есенину присутствовал Троцкий, тремя неделями позже он напишет некролог — вероятно, первый и последний в новейшей русской истории некролог политика поэту. Менее чем через год Троцкий превратится почти в ничто (а через два будет фактически объявлен врагом государства номер один) и это тоже будет конец одной страны и начало другой. Поэт в России, конечно, только поэт, но вот его смерть и особенно похороны вовсе нередко становятся важной частью исторического процесса.
А после Высоцкого Москва будет так хоронить только Сахарова — и эта смерть тоже будет важнейшей отсечкой. Мы не очень-то любим выходить на площадь просто от текущих неурядиц или побузить — слишком тяжелы выученные уроки, в том числе и совсем-совсем недавние. Но если Россия кого-то хоронит всем миром — это значит, что у нее что-то случилось.
Корман Я. И., «Владимир Высоцкий и писатели XX века»
Издательство: Нестор-История
Год издания: 2022
О книге
В данной книге творчество Владимира Высоцкого рассматривается в контексте русской культуры XX века.
Всего в ней — двадцать четыре главы: «Высоцкий и Булгаков», «Высоцкий и Маяковский», «Высоцкий и Есенин», «Высоцкий и Эрдман», «Высоцкий и Гумилев», «Высоцкий и Ахматова», «Высоцкий и Мандельштам», «Высоцкий и Пастернак», «Высоцкий и Шварц», «Высоцкий и Ильф/Петров», «Высоцкий и Чичибабин», «Высоцкий и Коржавин», «Высоцкий и Бродский», «Высоцкий и Стругацкие», «Высоцкий и дело Синявского–Даниэля», «Высоцкий и Ерофеев», «Высоцкий и Галич», «Высоцкий и Окуджава», «Высоцкий и Алешковский», «Высоцкий и Городницкий», «Высоцкий и Клячкин», «Высоцкий и поэты-шестидесятники», «Высоцкий и Межиров», «Высоцкий и детские поэты».
Основной упор сделан на сравнительном анализе гражданских мотивов в творчестве Владимира Высоцкого и того или иного писателя советской эпохи – выявляются как сходства, так и различия в разработке указанных мотивов. С этой целью привлечены рукописи Высоцкого, опубликованные в малотиражных изданиях. А в случае личного знакомства — например, Высоцкого с Ахматовой, Бродским, Галичем, Окуджавой, Евтушенко, Вознесенским и другими поэтами «оттепельного» периода, а также с прозаиками (Синявским, Даниэлем, Стругацкими) — подробно рассматриваются их отношения друг к другу и к советскому строю. При этом вводятся в оборот малоизвестные и вовсе не известные факты.
Книга предназначена для всех, кто интересуется поэзией Владимира Высоцкого и русской литературой XX века.
#Библиобус #Стихи #Музыка #Литература #День_в_истории #Высоцкий #25июля
Источники:
Википедия
Стихотворение Олега Даля, посвящённое памяти Высоцкого
«Когда я уходить решил»: смерть Высоцкого как факт истории страны
Ещё по теме:
Вечер памяти Владимира Высоцкого (1988) видео
«Мне судьба — до последней черты, до креста…»
«Он был замечательный мужик, добрый, щедрый, с душой нараспашку»
«Я не хочу печалить вас ничем»1:05:4651:37
Рекламный баннер 728x90px center-bottom