Перебирала бабушкины вещи, наткнулась на старый потрёпанный блокнот. Страницы пожелтели, но аккуратные строчки дедушкиного почерка всё ещё были чёткими.

Перебирала бабушкины вещи, наткнулась на старый потрёпанный блокнот. Страницы пожелтели, но аккуратные строчки дедушкиного почерка всё ещё были чёткими.

Открыла наугад и прочла: “Лидочка моя, я чувствую, как ты смотришь на звезды и думаешь обо мне. Мне снится твой голос, твои теплые ладони. Я обязательно вернусь, и мы будем пить чай с вареньем на нашем крыльце, а ты будешь смеяться и ворчать, что я снова не закрыл калитку. Только дождись меня, родная”. В горле встал ком. Полистала дальше — одно письмо за другим, написанные с фронта. В каждом он писал, что любит её, что чувствует её присутствие, что обязательно вернётся. И он вернулся. А она ждала. Они прожили вместе больше 60 лет. В нижнем углу коробки нашла что-то завернутое в тонкий платочек.

Развернула — и застыла. Небольшой серебряный кулон, на котором мелкими буквами было выгравировано: “Лида, я с тобой”. Пальцы дрожали, когда я его перевернула. На обратной стороне — выбитая дата 1941. Бабушка носила его на груди всю жизнь