Неделя 2-ая Великого поста.

Неделя 2-ая Великого поста.

Минувшая неделя Великого поста носит имя молитвенника, учителя Церкви – святителя Григория Паламы. Это удивительный человек совершил восхождение к вершинам духа, к вершинам святости, и прошел  путь от простого монаха до архиепископа.

На всем этом пути главной его любовью, его целью было достижение полноценного, совершенного богообщения. Такого богообщения, при котором происходит единение человека со своим Творцом. Для того, чтобы проникнуть в область благодати Божией, он всю свою молодость подвизался в разных монастырях и со временем пришел на святую Гору Афон. Там, в этом цветнике духовном, среди множества обителей и скитов, среди огромного количества видов подвига, которые в тот период истории (XIII век) еще только проходили период становления, он, как человек с очень тонкой духовной интуицией, почувствовал, что есть путь, на котором человек может испытать единение с Богом. Не просто ощутить Его, а действительно войти в это единение.

Но как это возможно? Адаму, согрешившему, Господь дал кожаные ризы – нашу дебелую, непроницаемую плоть, ставшую завесой между двумя мирами. Эта плоть дана не только нам, но и всему творению, которое ради нас Богом создано. Весь зримый мир, который мы любим и ценим, который по праву мы называем прекрасным, стал непроницаемой завесой между нами и Богом. И даже Христос в Евангельской притче о богаче и Лазаре, на вопрос богача отчаявшегося и понимающего, что надо предупредить своих братьев о скорой страшной кончине, говорит, что невозможно перейти никому ни туда (в вечный мир), ни обратно. Проспать эта бездонная и бесконечно широкая.

Как тогда человеку перейти границу этого мира, устранить средостение между собой и Богом? Будущий святитель углубляется в молитву, при которой он полностью отсекает все движения души, все чувства, он старается погрузиться в такое состояние, при котором никто и ничто между ним и Богом стать не может. Для того, чтобы сделать это состояние абсолютным и возможным, он погружается в глубокую пещеру и молится без пищи, воды, свежего воздуха. В тех условиях, при которых, казалось бы, человек обречен на верную смерть, он остается в тишине своего сердца; и путем долгого подвига, он стенает, вопиет к Богу, пробивается сквозь завесу этого мира. И в какой-то момент ему открывается Нетварный Свет Божества.

Этот Свет настолько умиротворяющий, настолько утешительный, настолько наполняет сердце любовью, что человек способен в нем раствориться всем естеством целиком.

Господь призывает нас различать духов; Христос говорит: «По плодам их узнаете их» (Мф. 7-20). И святитель Григорий вкушает сладчайший плод единения с Богом. Молитва является инструментом, который отверзает двери к Богу. Молитва святого настолько высока, что она охватывает ум человеческий и не опускается на глубину, где начинается наша чувственность от плоти – мятежной и метущейся, грешной и строптивой, поджигающей душу, которая начинает метаться, отвлекаться, мучаться, ведь душа не может отречься от себя. И вот, молитва, которая поднимается на уровень ума, а ум, согласно православной трихотомии, в человеке – это и есть вместилище духа бессмертного. То есть святитель Григорий достигает такого состояния, когда молится исключительно бессмертным духом – самой неповрежденной частью своего человеческого естества. Святые отцы умом в широком смысле называют сердце, потому что в нем храниться сердцевина человеческой личности. И вот эта сердечная, умная молитва разверзает врата этого мира и дает возможность соединиться с Богом.

Святитель Григорий был первопроходцем – через него мы узнали, что Бог может приблизиться к человеку не только так, как Он приближался во время Своего явления во плоти, смирив себя, для того, чтобы могли подойти к Нему и стать Его учениками, а именно в таком виде в каком Он есть, а Бог – есть Дух. И этот Дух величественный, всесильный при приближении человека, не лишает его жизни.

Ветхозаветный пророк Моисей готовился к встрече с Богом особо, но не смог посмотреть на Него. Святитель Григорий Палама приблизился к Богу и стал облагодатствован, от соприкосновения с божественной его человеческая природа изменилась. Он проторил тропинку для тех, кто захочет пройти этим путем.

В это же время на западе Калабрийский монах Варлаам, изучая молитвенный опыт отцов восточной Церкви, частым гостем является в Константинополе, узнаёт, что на Афоне есть такая школа и приезжает туда. Он ученый, богослов, схоластик пытается объяснить это рационально и вступает в спор со святителем Григорием. И это становится диалогом слепого со зрячим.

Человек с материалистическими подходами, пытающийся познать тайну молитвы и Нетварного Света, силится объяснить, что Господь сотворил этот Свет в ответ и утешение усердно молящемуся монаху. А святитель Григорий объясняет, что это Свет – Нетварный, этот Свет – Сама Природа Божества, Он неотделим от Бога, этот Свет – Сам Бог. И оказываясь в сиянии этого Света, мы оказываемся в объятиях Самого Бога, любящего Отца.

Эти споры стали достоянием истории. А правоту святителя Григория доказывает сама наша Церковь. С XIII века прошло немало времени, а Православная Церковь в лице своих лучших представителей показывает, что человек стремится к Богу и получает от Него награду в виде встречи. Если бы человек не получал награды, не возникало бы на нашей земле монастырей, подвижников, аскетов, великих преподобных, как звезды сияющих на общемировом небосклоне святости.

Об исцелении расслабленного(«Толкование на Святое Евангелие»)

И вниде паки в ернаум по днех: и слышано бысть, яко в дому есть, абие собрашася мнози, якоже ктому не вмещатися ни при дверех: и глаголаше им слово. И приидоша к Нему, носяще разслабленна (жилами), носима четырми. И не могущим приближитися к Нему народа ради, открыша покров, идеже бе, и прокопавше свесиша одр, на немже разслабленный лежаше. Видев же Иисус веру их, глагола разслабленному: чадо, отпущаются тебе греси твои.

Что значит слово — по днех? оно значит: по прошествии нескольких дней. По вшествии Господа в Капернаум, многие, услышав, что Он в дому, собирались в надежде удобного доступа к Нему. При сем вера мужей, принесших расслабленного, была столь велика, что они проломали кровлю дома и спустили его. Посему и Господь подает ему исцеление, видя веру сих принесших, или и веру самого расслабленного. Ибо и он сам не позволил бы взять себя, если бы не веровал, что исцелится. Впрочем Господь часто исцелял ради веры одного приносящего, хотя приносимый не был верующим, и напротив часто же врачевал ради веры приносимого, хотя приносящие не веровали. Прежде всего отпускает Он грехи болящему, а потом врачует болезнь, — потому что труднейшие болезни большею частию происходят от грехов, как и в Евангелии от Иоанна Господь производит от грехов же болезнь одного расслабленного. Этот упоминаемый у Иоанна расслабленный есть не один и тот же с упоминаемым ныне: напротив это два разные человека. Ибо упоминаемый у Иоанна не имел человека помогающего, а нынешний имеет четырех; первый был у купели овчей, а этот в дому, тот в Иерусалиме, а сей в Капернауме. Можно найти и другие между ними различия. Но должно сказать, что упоминаемый у Матфея (гл. 9) и здесь у Марка есть один и тот же.

  Бяху же нецыи от книжник ту седяще, и помышляюще в сердцах своих: что сей тако глаголет хулы? И абие разумев Иисус Духом Своим, яко тако тии помышляют в себе, рече им: что сия помышляете в сердцах ваших? Что есть удобее рещи разслабленному: отпущаются тебе греси? или рещи: востани, и возми одр твой, и ходи? Но да увесте, яко власть имать Сын человеческий на земли отпущати грехи, (глагола разслабленному): тебе глаголю: востани и возми одр твой, и иди в дом твой. И воста абие, и взем одр, изыде пред всеми: яко дивитися всем, и славити Бога, глаголющим: яко николиже тако видехом.

Фарисеи обвиняли Господа в богохульстве за то, что Он отпускал грехи, так как это принадлежит одному Богу. Но Господь дал им и другое знамение Божества Своего, — знание сердца их: потому что одному Богу известно сердце каждого, как и пророк говорит: Ты веси сердца един (2 Пар. 6, 30; 3 Цар. 8, 39). Между тем, фарисеи, хотя и было Господом открыто, что у них в сердце, — остаются бесчувственными, и знающему сердца их не уступают того, чтобы Он мог врачевать и грехи. Тогда Господь чрез исцеление тела удостоверяет в том, что Он исцелил и душу, то есть, посредством явного утверждает сокровенное и посредством легчайшего труднейшее, хотя это казалось им иначе. Ибо фарисеи исцеление тела, как действие видимое, почитали труднейшим, а врачевание души, как невидимое, легчайшим, и рассуждали как бы так: вот обманщик, который отклоняет от себя исцеление тела, как дело очевидное, и врачует невидимую душу, говоря: отпущаются тебе греси. Если б Он в самом деле мог исцелить, то наверное исцелил бы тело, а не стал бы прибегать к невидимому. Посему Спаситель, показывая им, что Он может совершить то и другое, говорит: что легче уврачевать, душу или тело? без сомнения, тело; но вам кажется напротив. Итак, Я исцелю тело, что на самом деле легко, а только вам кажется трудным, и тем уверю вас в исцелении души, что действительно трудно, и кажется легким потому только, что невидимо и необличаемо. Тогда говорит расслабленному: востани, и возми одр твой, дабы таким образом более уверить в действительности чуда, что оно было не мечтательное, а вместе показать, что Он не только исцелил болящего, но и дал ему силу. Так поступает Господь и с душевными немощами: не только освобождает нас от грехов, но и подает нам силу для исполнения заповедей. Итак и я, расслабленный могу исцелиться. Ибо и ныне есть Христос в Капернауме, в доме утешения, то есть в Церкви, которая есть дом Утешителя. Я расслабленный: потому что силы души моей недейственны и недвижны во благо, но когда четыре Евангелиста возьмут и принесут меня ко Господу, тогда услышу слово Его: чадо! Ибо я делаюсь сыном Божиим чрез исполнение заповедей, и мне отпустятся грехи. Но как принесут меня к Иисусу? — Проломавши кров. Что же кров? Ум, как верх существа нашего. На этом крове много земли и черепиц, то есть земных дел: но когда все это будет сброшено, когда будет разломана и освобождена от тяжести сила ума, когда потом спущусь вниз, то есть, смирюсь (я не должен возноситься, вследствие облегчения ума моего, но по облегчении обязан ниспуститься, то есть, смириться), тогда исцелюсь, и возьму одр мой, то есть тело, возбуждая оное к исполнению заповедей. Ибо не только должно восстать от греха и познать свой грех, но и взять одр, то есть тело, для делания добра. Тогда можем достигнуть и созерцания, так что все помыслы в нас скажут: николиже тако видехом, то есть, никогда не имели такого разумения, как ныне, исцелясь от расслабления. Кто очищен от грехов, тот поистине видит. Аминь!