ЗНАКОМЬТЕСЬ!

ЗНАКОМЬТЕСЬ!

ЯРКАЯ ЗВЕЗДА НА ПОЭТИЧЕСКОМ НЕБОСКЛОНЕ САРАПУЛА - ВАЛЕНТИН МАРТЫНОВ

Валентин Иванович Мартынов родился в 1934 году в селе Шевырялово Сарапульского района. Работал на ЭГЗ токарем, наладчиком токарных автоматов, старшим мастером в цехе № 1. Член Российского союза писателей. Это имя на небосклоне поэзии Удмуртии – одна из ярких звезд. Автор пяти поэтических сборников: «У столбовых дорог» - 1992 г.; «Годовые кольца»- 2010г.; «Дым Отечества» - 2011г.; «Далекое - близкое» - 2013г.; «Восьмидесятая верста» - 2014г. В каждой из этих книг - тонко чувствующий, неравнодушный, наделенный недюжинным талантом человек.

Врожденное чувство поэтического ритма, безупречное владение словом, умение видеть и понимать окружающий мир позволяют стихам автора без труда находить живой отклик в душах читателей.

Валентин Мартынов - учитель, через строгую поэтическую школу которого прошло не одно поколение учеников, и доброжелательная, непредвзятая критика нашего «гуру», помогла многим членам городского литературного объединения выйти на новые поэтические орбиты. Низкий поклон ему от всех, кого он благословил на служение высокой поэзии.

Сегодня – небольшая подборка стихов В.Мартынова о суровом военном времени.

ПЕРВЫЙ ВАЛЬС

Заливистой медноголосой хромки

перебирал мальчишка голоса.

Кружились одноклассницы-девчонки

под первый вальс у школьного крыльца...

Как долго ваши бантики мелькали,

как славно ваши ситчики цвели.

Как рано вы мальчишек провожали

на огненный, на самый край Земли...

А мальчики прошли огни и воды,

у сердца ваши карточки храня.

А мальчики остались на высотах

под плитами, у вечного огня.

Простите их, мальчишек непришедших,

снимите с них, пожалуйста, вину.

Прошу вас, не гасите ваши свечи,

горевшие всю долгую войну!

Пусть первый вальс живет и не стареет,

и снятся вам влюбленные глаза,

и бродят возле школы по аллее

мальчишек непришедших голоса

ПАМЯТИ ОТЦОВ

Я помню тот холодный день,

Тревогу зябкого рассвета,

Тяжелых туч густую тень,

Людей, идущих к сельсовету.

И над молчанием людским

Я слышу голос твой и ныне: —

Мы непременно победим,

Дойдем до самого Берлина!

Я помню силу рук твоих,

В прощальный миг поднявших сына.

Ты шел уверенно в бои,

Но... не дошел ты до Берлина.

В орловских, курских ли полях

Удар свинца ты грудью встретил.

Лишь в бронзе вечного огня

Я вижу подвиг твой бессмертный.

Но наступил возмездья час,

Он грянул в логове фашизма!

Отцы, мы свято помним вас,

Отдавших жизнь во имя жизни.

* * *

У Поклон-горы, в глубине ручья

чья звезда горит? Говорят, ничья.

Чей граненый штык под вороний крик

моет синь-ручей? Говорят, ничей.

Так зачем же над крышею белые голуби плачут,

провалившейся крышей и круто осевшей стеной?

И на этой стене изнутри, в светлой рамочке мальчик

разговор затевает со мной:

- Извините, отец, не найдется щепотка махорки?

Не успел закурить, как сверкнуло и выпал кисет.

У ручья, в перелеске сосновом, у глинистой горки.

В мае было. Чуть брезжил рассвет...

- Мальчик в длинной, глубокой по уши пилотке

из девятого класса, девятого «а» или «б»,

мы тебя записали потерей в главкомовской сводке

и огонь запалили тебе.

Может быть, хорошо, что об этом ты, мальчик, не знаешь,

сколько грязи сливают сегодня к святому огню...

Да простит нас Господь: с прокаженными каши не сваришь.

Прокаженного я не виню...

Успокойся, мой мальчик, отсыплю щепотку махорки.

Я ее, окаянную тоже со школы курю.

И ручей отыщу у твоей безымянной высотки,

и звезду приласкаю твою.

РУКИ ТРУЖЕНИЦЫ

Они слабы, они устали,

В морщинках кожи желтизна.

Они так много испытали,

В них след оставила война.

Война. Графит холодной стали

В ладонь врезался и чернил.

А дома штопали, стирали,

Не знали отдыха они.

И сила в них была мужская,

И нежность чуткая была.

Они однажды лишь дрожали —

Так «похоронка» тяжела...

И хлеба черную осьмушку

Они умели разделить,

В победный день во вдовью кружку

Настой рябиновый налить...

Они слабы, они устали,

Пусть эти руки отдохнут.

Они так много испытали,

Спасибо им за тяжкий труд!

* * *

Нас поезд нес от Украины

за Чоп, под город Будапешт,

А за окном - еще руины,

звезда из жести, камень, крест.

Отцы под звездам из жести

смотрели молча нам вослед.

Они, пропавшие без вести,

остались здесь на тыщи лет.

Они лежали без медалей ,

им не отлили ордена...

А мы, зеленые, не знали,

какой была она, война.

Мы, только краешек отведав,

подняв два голые крыла,

кричали: "Сталину - ура!

Ура! Где Сталин - там победа!"

Умчались лет лихие стаи

и за собой сожгли мосты,

но не ушел из жизни Сталин,

не сдал высокие посты:

толпе всегда потребен идол

и отпущения козел...

Он все, прозорливый, предвидел,

и что предвидел, то обрел.